Дон Серхио Леон (о С. П. Лисине)

  В одном ряду с именами лучших подводных асов Балтики стоит имя командира подводной лодки «С-7» Героя Советского Союза Сергея Прокофьевича Лисина. Под стать своим друзьям — собратьям по подводному флоту А. И. Маринеско, П. Д. Грищенко, А. М. Матиясевичу по боевым делам, он и внешне был красив и статен «как бог» (так говорили о нем сослуживцы).
Автор в 1968 г., проходя обучение в ВМА, имел честь присутствовать на одной из встреч с капитаном 1-го ранга СП. Лисиным и даже задать ему несколько вопросов. Отвечая на один из вопросов, как после всего им пережитого ему удается сохранять необычайную бодрость, энергию, жизнелюбие, оптимизм, он ответил: «Для меня больше всего на свете невыносим покой. Жить спокойной, размеренной жизнью пенсионера-ветерана, не нарушая ее ни занятиями, ни развлечениями, ни страстями, ни выпивкой (в умеренной дозе), я не могу. Без всего этого, без общения с друзьями-ветеранами, с молодыми офицерами-подводниками, с курсантами — будущими подводниками я начинаю чувствовать свое несовершенство, пустоту, никчемность и заброшенность»-(Это высказывание С. П. Лисина привожу по своей дневниковой записи осени 1968 г.)
Мне нет нужды подробно рассказывать о жизни и боевых действиях С. П. Лисина, т.к. это не входит в мою задачу в связи с поставленной в начале этого повествования целью. Остановлюсь только на нескольких боевых походах этого легендарного подводника. А тех, кто хочет более подробно узнать о нем, адресую к документальной повести Всеволода Азарова «Командир «С-7», вышедшей в Москве в 1986 г.
Первой подводной лодкой, на которой пришлось служить выпускнику ВВМУ им. М. В. Фрунзе 1936 г. в звании лейтенанта, была «Щ-313». В 1937 г. вместе со своей ПЛ по Беломор-ско-Балтийскому каналу лейтенант Лисин в должности штурмана перешел на только что преобразованный из Северной флотилии Северный флот.
Осенью 1937 г. штурман «Щ-313» был направлен в Ленинград на командные курсы отряда подводного плавания им. С. М. Кирова. Руководство страны, предвидя возможность большой войны, развивая вместе с другими видами вооруженных сил Военно-морской флот, заботилось о подготовке кадров офицерского состава, в частности, командиров подводных лодок, строительство которых без срывов шло в соответствии с принятой программой.
Как во время службы на первой лодке, так и на специальных командирских классах командование отметило незаурядные способности молодого офицера. После окончания классов Лисину предложили должности в Москве, в кадрах высших военно-морских учебных заведений. Написав рапорт о нежелании служить на берегу и выразив готовность принять участие в боевых действиях (первые удары нацистской Германии уже обрушились на Абиссинию и Испанию), после разного рода проверок и собеседований Лисин был включен в группу летчиков, танкистов и военных переводчиков, отправляющихся в Испанию, в качестве руководителя группы.
Добравшись до Испании с риском для жизни, он сразу же активно включился в борьбу, которую вели там наши подвод-ники, помогая республиканцам в отстаивании интересов их Родины. Такие командиры подводных лодок, как Н. П. Египко, ^- А. Бурмистров, Г. Ю. Козьмин, В. А. Егоров, М. В. Грачев, *отя и старше его по возрасту, навсегда стали ему друзьями. °есь подводный флот республиканской Испании был немногочислен и состоял всего лишь из 12 подводных лодок, но и это была реальная сила против мятежников, поддерживаемых нацистской Германией.
В задачи и обязанности советских военных моряков входило: защита морских коммуникаций в Средиземном море, главное, между Испанией и Советским Союзом, организация конвоев, постоянное противодействие противнику. Обо всем этом впоследствии написал в своих мемуарах адмирал Н. Г. Кузнецов, бывший тогда главным советником республиканского правительства по военно-морским вопросам.
Одной из главных задач старшего лейтенанта Лисина (дона Серхио Леона), прибывшего в Испанию в 1938 г., было наведение строжайшей революционной дисциплины среди республиканских военных моряков, куда входили коммунисты, анархисты, разного рода буржуазные либералы.
Назначение Лисин получил на должность старшего помощника командира лодки, стоявшей в ВМБ Картахена, которой командовал Г. (О. Козьмин).
Несмотря на то что экипаж лодки состоял из испанцев, не знавших русский язык, уже через 2 месяца Лисин стал блестяще справляться со своими обязанностями, т. к. не только досконально изучил устройство незнакомой подводной лодки, но и хорошо узнал экипаж, преодолев языковой барьер и научившись сносно говорить по-испански.
После нескольких боевых походов лодку поставили на ремонт, а Лисина перевели старпомом на подводную лодку «С-2» к В. А. Егорову, еще до войны награжденному орденом Ленина.
При выходе на боевое патрулирование в поле зрения командования «С-2» неоднократно попадали итальянские или немецкие транспорты (о чем Егоров и Лисин судили по справочникам корабельного состава), но шли они под английскими или французскими флагами, а следовательно, нарушать «табу» наши подводники, руководствуясь строжайшими указаниями из Москвы, не имели возможности. Оба они, как и другие наши подводники в Испании, понимали нелепость этого положения, но ничего сделать не могли.
Соратники Лисина по службе на ПЛ в Испании В. А. Егоров и Г. Ю. Козьмин погибли потом во время Великой Отечественной войны, командуя дивизионами подводных лодок (один — на Балтике, второй — на Черном море).
В марте 1939 г. весь республиканский флот по договоренности с «миротворцами» из Парижа и Лондона перешел из Испании во французскую военно-морскую базу Бизерта, где испанские военные моряки были разоружены. Произошло это потому, что руководство республиканского военно-морского флота поддалось на провокацию, устроенную предателями в сговоре с англо-французами.
... В октябре 1938 г. Лисина отозвали в Советский Союз. Н. П. Египко и И. А. Бурмистров, оказавшие неоценимую помощь республиканской Испании в вывозе архивов компартии и нескольких основных членов ЦК во главе с Долорес Ибаррури, получили звание Героев Советского Союза.
В августе 1940 г. вошла в строй новая ПЛ «С-7», командиром которой назначили С. П. Лисина.
... Из воспоминаний командира ПЛ «Л-3» П. Д. Грищен-ко: «Кутру море, шумевшее и бурлившее всю ночь, как будто застыло («Л-3» возвращалась в базу после отработки задач боевой подготовки. — Прим.авт.). Мы подходили кЛи-баве. Навстречу нам идет подводная лодка. Поравнявшись, приветствуем ее первыми: на флоте принято отдавать предпочтение кораблю, уходящему в море, а не возвращающемуся.
На рубке подводной лодки белой краской выведено — «С-7». На мостике хорошо виден ее командир СП. Лисин. Я машу ему рукой — счастливого плавания. «С-7» уходит в дозор, не зная, что завтра она будет уже воевать. Это было в субботу 21 июня 1941 года» (Грищенко П. Д. Мои друзья подводники. М., 1966).
Находясь в дозоре, «С-7» получила радио из штаба флота: «Началась война с Германией. Перейти на дозор военного времени».
Ночью 25 июня сигнальщики обнаружили военные катера, принятые за свои, т. к. они правильно ответили прожекторами на запрос, переданный с лодки. Так как на лодке находился тяжелобольной краснофлотец Петров, Лисин принял решение передать его на катер и продолжать патрулирование. При приближении катера открыли по лодке артиллерийско-пулеметный огонь, а потом с лодки увидели следы 2 торпед, иду. щих на нее. Быстро повернув навстречу торпедам, которые прошли по левому и правому бортам лодки, срочно погрузились на глубину. От взрывов серии глубинных бомб, сброшенных на лодку, вылетело несколько заклепок из прочного корпуса, началось поступление воды, возник пожар на пусковой станции левого борта. Пожар быстро ликвидировали, но поступление воды продолжалось, угрожая залить электромоторы, вспомогательные механизмы. Отключив все механизмы и застопорив ход, легли на грунт.
После нескольких часов борьбы с водой, убедившись, что немецкие торпедные катера удалились, командир принимает решение всплывать. Однако всплыть не удается: нос лодки не отрывается от грунта.
Объявив боевую тревогу, вооружив артрасчет и всех, кто будет выходить на мостик в первую очередь, ручным оружием и гранатами, командир дает команду на аварийное продувание главного балласта (сжатым воздухом из баллонов командирской — аварийной группы). С дифферентом на нос 30 градусов лодка всплыла.
В надводном положении лодка вошла в Виндаву, а потом, после окончательного устранения повреждений, перешла в Ригу. Через некоторое время — снова выходы в море.
Очередной поход в конце сентября 1941 г. Вышли на позицию перед островом Лавенсаари. Пробыв в море до 20 октября и не обнаружив целей, пошли в базу, попали в жестокий шторм.
...С 28 октября по 15 ноября, находясь в море вблизи вражеских берегов, вели обстрел вражеских позиций из 100-мм и 45-мм орудий. Стреляли почти каждую ночь. Несколько раз наблюдали вспыхнувшее пламя в районах объектов, которые выслеживали днем, ведя наблюдение в перископ: загорались склады с горючим.
...2 июля 1942 г. «С-7» снова вышла в море. Форсировав минные заграждения, вышли на пути движения вражеских судов. При форсировании Гогландской минной позиции несколько раз слышали скрежет металла корпуса лодки о минрепы вражеских мин. Всплыли в надводное положение после почти суточного пребывания под водой. Общее время, затраченное на прорыв через противолодочное заграждение, трое
суток.
6 июля обнаружен транспорт водоизмещением примерно 7000 тонн. После 40 минут погони для выхода в точку торпедного залпа произвели попытку пуска торпеды. Торпеда из торпедного аппарата не вышла. Атака сорвалась. Всплыли в надводное положение. Снова погоня, снова выход в вершину «торпедного треугольника». Залп одной торпедой. Транспорт разломился пополам и затонул. Запись в дневнике штурмана М. Хрусталева: «Это наша месть за Ленинград».-Надо сказать, что к этому времени (июлю 1942 г.) на Балтике уже погибло 5 советских подводных лодок, и экипаж «С-7» стремился отомстить за гибель своих собратьев. Но эта месть будет позднее, пока все еще впереди.
Через двое суток обнаружен большой конвой из 16 транспортов. Эскорт из нескольких эсминцев и сторожевых кораблей. Над конвоем барражирует самолет. Выбрав самую крупную цель, «С-7» пошла на сближение. Рассчитав выход в точку залпа, командир в перископ обнаружил, что ближайший эсминец повернул в сторону лодки и дал полный ход. Он явно заметил перископ и пошел на таран. Сколько воли и выдержки надо было иметь командиру лодки, чтобы еще около минуты идти прежним курсом и скоростью, чтобы занять точку залпа. Наконец: «Аппараты — товсь!.. Пли!» Две торпеды устремились к цели. Срочное погружение без хода (лодка мгновенно «падает»), эсминец проносится над рубкой лодки, едва не касаясь ее форштевнем. Доклад акустика: «Наши торпеды взорвались!..» Но и без этого доклада слышны один за другим два мощных взрыва, а потом еще более мощный (взорвался боезапас). Эсминец начал сбрасывать глубинные бомбы. Погас свет, разбиваются плафоны, гремит разбитое стекло, потекли сальники, началось поступление воды через прочный корпус (вылетели заклепки). После 23 сброшенных бомб преследование прекратилось. Всплыли под перископ. Командир вспоминал: «Захотелось взглянуть на результаты атаки... На месте атаки эсминец и транспорт без хода, развернувшиеся на обратный курс. На воде плавают обломки затонувшего судна, стелется дым, ходят шлюпки, подбирая с воды матросов...»
...19.07. Получили радио с приказанием изменить позицию. Десять суток ведется поиск. Безрезультатно.
29.07. Доклад акустика: «Слева 40 — шум винтов транспорта». Начали сближение с целью. Глубина под килем 10 м. Глубина уменьшается. Торпедная атака срывается. Командир принимает решение всплыть и уничтожить транспорт артогнем. Несколько выстрелов из 100-мм орудия. Но вдруг орудие отказало. (Позднее выяснилось, что в орудии образовалась трещина, газы проникли в казенную часть, и орудие вышло из строя.) Но транспорт вдруг повернул в сторону берега и выбросился на мель.
30.07. В районе маяка Акменрагс обнаружен конвой. Мелководье. Максимальная глубина лишь у маяка — 20 м. Начали выход в атаку. Глубина под килем уменьшается: 15, 10, 8 м... Всплыли в надводное положение и начали погоню за транспортом, резко изменившим курс. Доклад сигнальщика: из бухты Павилосты показался корабль ПЛО, идущий к головному транспорту. Решение командира: атаку не отменять. Догнать и потопить! Вышли в точку залла. Залп двумя торпедами по двум транспортам. Одна торпеда настигает цель, попадая в носовую часть транспорта. Транспорт «Кете» взрывается и тонет у самого входа в Павловскую гавань. Второй транспорт успевает уклониться от идущей на него торпеды.
После атаки максимальным ходом в надводном положении уход в район с достаточными глубинами. Преследовать лодку некому. Все заняты спасением людей с затонувшего судна.
По истечении срока этого похода был обнаружен еще один транспорт, шедший в одиночку. Торпедная атака. Залп одной торпедой. Промах. Транспорт дал полный ход, пытаясь удрать. Команда: «Дизелям полный ход, артрасчету на мостик! Огонь из 45-мм орудия!» Попадание, одно, второе... Транспорт накреняется, переворачивается и идет ко дну.
При возвращении обнаружили караван судов и шхун, но «С-7» истратила боезапас торпед и артснарядов. Чтобы самим не нарваться на преследование, погрузились...
Уже в начале августа «С-7» начала входить в Финский залив. Снова форсирование минных позиций. Выход из строя гирокомпаса. Доверия к показаниям магнитного компаса после взрывов глубинных бомб нет. Обнаружив в перископ Полярную звезду и ориентируясь по ней, командир дает указания рулевому на удержание курса в базу. Через несколько часов гирокомпас пришел в меридиан...
11 августа «С-7» была встречена у о. Лавенсаари нашими морскими охотниками.
У входа в Кронштадт обнаружили перископ немецкой подводной лодки. Наши охотники бросились преследовать ее. «С-7».благополучно вошла в Кронштадт. Боевой поход продолжался 38 суток. На форсирование минных позиций в оба направления (туда и обратно) затрачено 5 суток. За поход на боевой счет «С-7» штаб флота записал 5 побед.
Через две недели после возвращения весь экипаж был награжден орденами и медалями. Орденом Ленина — 9 человек. Орденом Красного Знамени — 12 человек. Несколько человек — орденом Красной Звезды и медалями.
Командир лодки капитан 3-го ранга С. П. Лисин был представлен командованием соединения к званию Героя Советского Союза. Но звезду Героя Советского Союза С. П. Лисин получил лишь в июле 1945 г., т. е. через 2 года и 10 месяцев.
В августе 1942 г. «С-7» пошла в свой очередной и последний боевой поход. В начале этой главы говорилось уже, что к тому времени противник значительно усилил противолодочные рубежи, поставив еще несколько тысяч мин самого разнообразного вида (донных магнитных, якорных магнитных и контактных и т.п.). Значительно увеличились поля к югу и северо-востоку от Гогланда. Общая полоса перекрытия путей движения наших лодок составила более 20 миль, а эшелонирование по глубине перекрывало весь Финский залив, не говоря о минных полях, защищающих входы в немецкие порты на южном и юго-восточном побережье Германии, в проливной зоне Ботнического залива, на подходах к шведским портам.
В сопровождении сторожевых катеров лодка дошла до о. Лавенсаари. 17 октября отошли от Лавенсаари и начали преодоление противолодочных рубежей.
Несмотря на усиление минных полей, увеличение числа противолодочных кораблей, усиление дозорных групп и береговых постов наблюдения, «С-7» успешно преодолела противолодочный рубеж, пройдя его со скоростью 145 миль в сутки, что на 58 миль быстрее, чем в предыдущем походе, и почти в 2 раза быстрее, чем делали это другие подводные лодки. Ночью 21 октября командир дал радио в штаб, что благополучно преодолел противолодочные барьеры и находится в Аландском море.
Именно в это время во время всплытия в надводное положение и засек «С-7» противник. Лодка шла в сплошной темноте (даже стоящие на мостике друг друга почти не видели), из-за грохота дизелей ничего не услышал и акустик.
Торпеда с финской подводной лодки «Весинхиси», что переводится как «морской черт», под командованием капитана 3-го ранга Айтолы, врезалась в борт «С-7» в 20 ч. 45 мин. Лодку потряс страшный взрыв. Всех, кто был на мостике, взрывной волной сорвало в воду...
В феврале 1957 г. во французском военном журнале «Ревю Маритим» была опубликована статья, в которой рассказывалось о подробностях гибели «С-7».
Вместе с командиром лодки, оглушенные, оказались в воде штурман Хрусталев, матросы Куница, Субботин и Оленин. Хрусталев, одетый в тяжелый реглан и, очевидно, серьезно контуженный, быстро пошел на дно. Когда командир пришел в себя и услышал чей-то свист, откликнулся, оставшиеся в живых подплыли к командиру. Ноги и руки сводила судорога, силы покидали их. Лисин прекрасно понимал, что шансов на спасение нет, но подбадривал матросов и, указывая на мигающий вдали огонь шведского маяка, сказал: «Там Швеция, попробуем доплыть туда».
...Вконец обессиленных, контуженных взрывом и окоченевших в ледяной воде, всех их баграми вытащили на финскую подводную лодку. Командира (он был в кителе с капитан-лейтенантскими нашивками и в капковом бушлате, удерживающем его на плаву), когда он находился в бессознательном состоянии, сразу же втащили в отсек, а матросы, с черно-синими лицами, в мокрой одежде, в крови и соляре, остались лежать на палубе под охраной вооруженных финнов.
Финская лодка пошла в ВМБ Марисхамна и ошвартовалась у плавбазы. А потом начались допросы с пристрастием... Всех, взятых в плен, держали отдельно. Допрашивая, матросов избивали, грозили расстрелом, пытаясь узнать, что за офицер был взят в плен, не командир ли он. Все дружно отвечали, что это штурман Хрусталев (сговорившись заранее). После «местных» допросов начались допросы в комендатуре Хельсинки, куда их отвезли.
У Лисина появился шанс спастись, когда начальник караула в Хельсинки в обмен на гарантию жизни и «переправку в Америку после победы русских» предложил вместе бежать на лыжах через Финский залив до острова Лавенсаари. Но план сорвался, т. к. «обстановка сильно изменилась к худшему».
Потом снова допросы... Однажды он из-за батареи в камере извлек записку: «Товарищ командир! Нас увозят. Мы остались верны Родине. Желаем бодрости. Саша Оленин». Командир и -без того знал, что его подчиненные не выдали ни его, ни единого военного секрета, т. к. хорошо понял это по характеру задаваемых ему вопросов на допросах. Потом он был посажен в автофургон, доставивший его под охраной в Таллинн. В Таллинне пересадили в поезд, шедший в Берлин... Очевидно, немцы все же поняли, что перед ними командир советской подводной лодки.
С. П. Лисин вспоминал, что прибытие его в Берлин совпало с общегерманским национальным трауром по случаю катастрофического разгрома под Сталинградом и что это было «праздником души» для него.
Опять допросы... В один из моментов, когда он находился в общей камере с другими советскими военнопленными, один из старшин сообщил ему, что готовится побег, и попросил, если он сможет, провести захваченный транспорт в Кронштадт. Разумеется, Лисин согласился, но план сорвался.
Из Берлина командир «семерки» был переправлен в Данциг, а потом на транспорте «Готенланд» (впоследствии потопленном советскими подводниками), направлявшемся с советскими военнопленными в Норвегию, его довезли до Турку и высадили. Транспорт пошел дальше, повез «рабочую силу» для норвежских рудников.
Из Турку под усиленной охраной доставили его в Хельсинки и поместили в очередной лагерь для военнопленных. После категорического отказа где-либо работать на врага Лисина отправили в изолятор. Здесь оказалось 12 офицеров, объединенных любовью к Родине и не сломленных врагом. Несмотря на жестокости, холод и голод, наши люди держались, верили, что помощь придет. Здесь, в изоляторе, Лисин узнал от одного сбитого советского летчика (Александра Литвиненко, который узнал Лисина по опубликованной в газете фотографии), что ему присвоено звание Героя Советского Союза. Здесь же, в изоляторе, он впервые услышал стихотворение К. Симонова «Жди меня» и сразу запомнил его.
Осенью 1944 г. после выхода Финляндии из войны он был освобожден из плена и ровно через два года после выхода «С-7» в свой последний поход, 21 октября 1944 г., приехал в Ленинград. В канун нового 1945 г. встретился с женой. Потом, после соответствующей проверки органами НКВД, получил назначение командиром дивизиона «малюток» во Владивосток. Звезду Героя Советского Союза и орден Ленина получил из рук командующего Тихоокеанским флотом адмирала И. С. Юмашева в июле 1945 г.
Затем перебазирован вместе с дивизионом «малюток» в Порт-Артур, потом преподавательская работа на курсах офицерского состава учебного отряда подводного плавания на ТОФе, служба в отделе боевой подготовки штаба 5-то ВМФ, преподавательская работа на Высших курсах офицерского состава, в учебном отряде подводного плавания и в ВМУ в Ленинграде (начальник кафедры). В 1956 г. в ВМА защитил кандидатскую диссертацию, получил звание доцента. Г!отом работа заместителем начальника Высшего инженерного морского училища им. С. О. Макарова по военно-морской подготовке... До последних дней своей жизни (умер 5.01.1992 г.) не прерывал связь с флотом, оставался верен подводному братству, работая в Объединенном Совете ветеранов-подводников. В составе группы ветеранов войны побывал во многих зарубежных городах Германии, Англии, Финляндии. И, конечно, посетил испанские города своей героической молодости: Валенсия, Барселона, Мадрид, Картахена.
С. П. Лисин — это тоже легенда советского подводного флота наряду с А. И. Маринеско, А. М. Матиясевичем, П. Д. Грищенко, а также отважными командирами подводных лодок, в частности Северного и Черноморского флотов, о которых будет рассказано ниже.